Дмитрий Быков: «Больше всего я боюсь трусить, не сказать того, что надо, не сделать то, для чего я рожден…»

Российский писатель, поэт и журналист Дмитрий Львович Быков родился 20 декабря 1967 года в Москве. В 1991 году окончил факультет журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова.

С 1987 года работает в газете «Собеседник». Работал обозревателем в «Общей газет»”, редактором отдела литературы в журнале «Столица», обозревателем «Вечернего клуба»”, «Новой газеты». Публиковался в журналах «Искусство кино», «Сеанс», «Киноведческие записки», «Огонек», газетах «Экран и сцена», «Литературная газета» и др.

 

Литературный дебют Дмитрия Быкова состоялся в 1982 году в «Московском комсомольце», а стихи печатались с 1988 года.

 В 2001 году увидел свет первый роман Быкова «Оправдание». Затем вышли его романы «Орфография», «Эвакуатор», «ЖД», «Остромов, или Ученик чародея».

В 2012 году был опубликован роман «Икс», положивший начало «И-трилогии». Второй роман «Июнь» поступил в продажу в начале сентября 2017 года.

В 2006 году в серии «Жизнь замечательных людей» («ЖЗЛ») в издательстве «Молодая гвардия» была опубликована книга «Борис Пастернак», отмеченная Национальной литературной премией «Большая книга».

В 2009 году в той же серии вышла написанная Быковым биография Булата Окуджавы. В 2016 году опубликована книга «Тринадцатый апостол. Маяковский: Трагедия-буфф в шести действиях».

С начала 2000-х годов Дмитрий Быков работал на радио и телевидении. Он был ведущим на радиостанциях «Юность», «Коммерсантъ FM» и «Сити-FM», участвовал телепроектах на телеканалах «Дождь» и «Ностальгия», вел программы «Времечко» на ATV и «Картина маслом» на Пятом канале.

В 2011-2012 годах популярность у зрителей завоевал сатирический медиапроект «Гражданин поэт», тексты для которого писал Быков.

Быков является лауреатом многих литературных премий. Среди них АБС-премия (2004, 2006, 2007, 2013), «Национальный бестселлер» (2006, 2011), «Большая Книга» (2006, 2011).

Дмитрий Быков женат на прозаике и переводчице Ирине Лукьяновой. В семье двое детей.

(РИА Новости https://ria.ru/spravka/20171220/1511267613.html)

 

- Каким образом эмигрант Бродский, поэт, которого мало кто понимает, вдруг стал «наше все» в России?

(Михаил Козаков: «Из всей громады его стихов и поэм я лично у него понимаю, хорошо, если 50 процентов»).

- Как это «мало кто понимает?» Козаков это говорил (в том числе мне) про «Два часа в резервуаре», вещь действительно довольно темную. В принципе же Бродский, в особенности зрелый и поздний, очень понятен, рационален – даже слишком – и подробно истолкован. Для нас, его советских читателей, многое было непонятно именно потому, что мы не знали обстоятельств его жизни: кто такой Федя Добровольский, кто – мадемуазель Вероника или Т.Б.? Кто такая Бобо? Сейчас есть многоверстные комментарии по любому поводу, в том числе образцовые примечания Льва Лосева к двухтомнику в «Библиотеке поэта».

Что касается причин его популярности – Бродский был популярен и в самиздате. Его поэзия льстит обывателю, поскольку выражает довольно плоские, а иногда совершенно гопнические чувства с замечательной энергией и напором. Он поэт риторический, из тех, чьи цитаты расходятся на газетные заголовки. Главная тема Бродского — ресентимент, гиперкомпенсация: поэтический дар как бы возмещает собою любовную неудачу и государственную нелюбовь. Об этом я еще в 1992 году, к юбилею отъезда Бродского, написал недурную на мой теперешний вкус статью «Четная годовщина». Сегодня вся Россия пребывает в ситуации ресентимента, строго по Ницше, то есть в состоянии непрерывного поиска компенсации, в настроении тотальной враждебности к миру и преувеличенной веры в собственное мессианство. Эти настроения сегодня распространены шире, чем в девяностые, и потому Бродский стал поистине государственным поэтом, о чем мечтал еще в «Гимне народу», стихотворении, какого постыдился бы Роберт Рождественский. Ну, что ж – ничего зазорного в такой мечте нет, Мандельштам тоже мечтал. Это для поэта нормально, ненормально как раз, когда поэт этого стесняется зачем-то, как Бродский в довольно фальшивой, полной общих мест «Нобелевской речи».

-  На выступлении в Совете Федерации России вы сообщили о том, что в стране появилось поколение 15-22 -летних, отличающихся очень высоким интеллектом, творческими способностями,  феноменальной эмпатией, отсутствием стадных качеств.

Можно ли отнести к этому же поколению и 36-летнюю Ксению Собчак, которая, по вашим словам, – «позволяет себе говорить то, что боятся говорить все … и которая не избавилась от молодости, от детства»?

- Ксения Собчак к этому поколению не принадлежит и их кумиром не является, хотя она им интересна, конечно. Отличительная черта этого поколения – сосредоточенность на новых вызовах, выход из прежних, давно устаревших оппозиций вроде «восток-запад», «элитарное-массовое», «либерализм-государственничество»… Они не противопоставляют свободу и порядок, а сочетают их. Ксения Собчак — человек другой эпохи, во многом архаической, но хорошо уже и то, что она старается вышагнуть за пределы амплуа.

- Высказывание Мандельштама в 1930 году о том, что мы   запроданы рябому черту на  три поколения вперед , вы называете гениально точным провидением того, что есть и что будет.  И, несмотря на то, что сменилось уже более 3-х поколений после смерти Сталина сейчас, по выражению Геннадия Зюганова  «Наступила сталинская весна. Нынешнее время востребовало Сталина».

В Пензе открылся «Сталинский центр», возглавляемый 30-летним директором. 

 Зачем нынешнему поколению Сталин?

- Это тоже ресентимент, тоска по величию и экстремальности. Тоскуют не по Сталину, а по уютной картине мира. Путин – не более чем Юлиан Отступник, такая петля времени необходима перед решительным рывком в будущее, но во время этой петли, этой кратковременной ретардации всегда кажется, что Россия вернулась к себе и что иначе уже никогда не будет. Будет, и очень скоро. Крепостное право можно вынести – нельзя вынести возвращение крепостного права после его отмены; но этот короткий виток бывает всегда. Сталинская весна – это влажная мечта не очень умных и не очень удачливых людей вроде Зюганова. Тоже мне политик: чего он вообще достиг, что сделал, что интересного сказал?

 - Ученых, художников, поэтов – лучшую советскую интеллигенцию Сталин называл «говном нации».

Как бы Сталин назвал современную интеллигенцию и как бы ее назвали вы?

- Называл не Сталин, а Ленин, эффектный публицист, который, однако, сам принадлежал именно к дворянской интеллигенции (была еще разночинная, тоже симпатичная, но не такая самокритичная). Не знаю, что Ленин сказал бы о современной интеллигенции, – он ценил в людях адаптивность, а у интеллигента с этим проблемы по определению. Но я скажу то же, что и всегда: интеллигенция — лучшая часть народа, ее передовой отряд, единственные люди в России, которые готовы брать на себя ответственность за нее. Все остальные ждут, пока решат за них.

- Ваши слова: «Художник, актер, режиссер не обязаны быть светочами сопротивления и образчиками добродетели. Напротив, они концентрируют в себе главные пороки времени, потому что у них работа такая».

Какие пороки вы отмечаете у себя?

- О, много. Но говорить о них – равно как и о добродетелях – не мое дело. Как отвечал Окуджава в анкете на вопрос о своих недостатках – «Довольно с меня и критики от окружающих». Ср. также у Новеллы Матвеевой: «Саморугание — коварнейшая штука».

- Несмотря на «концентрацию пороков» именно представителей интеллигенции, несогласных с властью,  называют «пятой  колонной», а фотографии  некоторых из них (Бориса Немцова, Алексея Навального, Андрея Макаревича,  Юрия Шевчука и Ильи Пономарева) с надписью «Пятая колонна. Чужие среди нас» вывешивали в  центре Москвы.  Один из членов этой «портретной галереи» – Борис Немцов убит.

Не боитесь ли вы критиковать  власть?

- Больше всего я боюсь трусить, не сказать того, что надо, не сделать то, для чего я рожден (для чего-то я ведь рожден?) — словом, на фоне этого повседневного, ежеминутного, физиологического страха НЕ сделать, НЕ сказать и НЕ осуществить все остальные мои фобии совершенно иллюзорны.

Из цитаты в интернете: «Лекции Быкова  – это самое сексуальное, что со мной происходит. И, надеюсь, не только у меня мозг – эрогенная зона. Слушаешь и думаешь, как во время секса: только не останавливайся».

Дмитрий Львович! Как Вы воспринимаете такое мнение о ваших лекциях?

- С благодарностью. Приятно, что и для меня этот диалог с аудиторией (это ведь совсем не монолог) остается хоть и не аналогом секса, но пятым по приятности занятием. Первое – все-таки сочинительство, второе – секс по любви, третье – катание на соловиле или сегвее, четвертое — пребывание на даче и в особенности поиск грибов. Каким-то апофеозом счастья, по Кнышеву, был бы секс на даче среди грибов с попутным чтением лекции об усадебной прозе.

Вопросы задавала Евгения Народицкая 

Share...Facebook0Twitter0

Leave a Reply