Захар Прилепин: «Я был и остаюсь омоновцем, нацболом и русским писателем»

На недавно завершившемся фестивале русской литературы SLOVO писатель Захар Прилепин не только представил свой новый роман «Обитель» – об истории Соловков 1920-х годов, но и затронул тему Украинского конфликта. В интервью для gorodlondon Прилепин рассказал о своем понимании патриотизма, псевдобунтарстве в России и отношении к Майдану.

IMG_9818

- Что означает для вас патриотизм?

- Чувство нерасторжимого родства со своим языком, со своей почвой, со своим народом. Как у Блока: «О, Русь моя! Жена моя!» – это патриотизм.

- В эссе «патриотизм и правительство» Л.Н. Толстой писал: «Патриотизм, как чувство исключительной любви к своему народу и как учение о доблести жертвы своим спокойствием, имуществом и даже жизнью для защиты слабых от избиения и насилия врагов, – был высшей идеей того времени, когда всякий народ считал возможным и справедливым, для своего блага и могущества, подвергать избиению и грабежу людей другого народа… Вредное и отжитое чувство это не только продолжает существовать, но всё более и более разгорается».

Как вы относитесь к взглядам Толстого на патриотизм?

-  Эти слова Толстого часто цитируют, но дело в том, что Толстой огромен и разнороден, найти у него можно все, что угодно. Конечно, в зубах навязло, что Толстой воевал в Чечне и в Севастополе, но закончить можно тем, что этот бородатый антипатриот плакал в 1904 году, когда сдавали Порт-Артур. Он очень хотел, чтобы русская армия победила, и это «позорное» чувство патриотизма, довело его аж до слез. Если почитать дневники Толстого, можно найти множество записей сугубо патриотического толка.

Он читал историю России Сергея Михайловича Соловьева, и в заметках по поводу писал, что дурно рассматривать бытие нашего народа только как историю насилия и воровства, – кто же присоединил и облагородил все эти земли, все построил и создал культуру и экономику? – задаётся вопросом Лев Толстой.

Так что у Толстого, также как у Пушкина всегда можно найти цитату на все случаи жизни.

- Можно ли сплотиться на основе чувства чести, мужества и любви, как говорили вы в одном из интервью, а не на основе патриотизма? Зачем чувство земли вмешивать?

- В том списке, который я перечислял, я мог и чувство почвы добавить. Чувство чести и чувство твоей земли – их сложно отделить одно от другого. Вот ты находишься в каком-нибудь месте, скажем для Михаила Юрьевича Лермонтова, когда он был на Кавказе, чувство чести, чувство близости к товариществу и чувство почвы было единым. Я не думаю, что это такие разные чувства, которые надо разделять.

Где мы будем применять свою честь? В баре, когда кто-то заденет вас локтем?

- А почему нет?

- Ну, тоже не помешает, но есть вещи более высокие. Вся история человечества построена на создании языков, этносов, культур, которые отстаивают свое право самостийности, и сейчас Украина отстаивает это право.  Создается украинская нация. Мы счастливы.  Почему мы должны быть несчастливы, если у русских тоже есть такое чувство.

-  Вы сейчас член оппозиции, хотя раньше были омоновцем. Ваше отношение  к событиям на Майдане?

- Я был и остаюсь омоновцем, нацболом и русским писателем одновременно. К событиям на Майдане отношусь очень просто, как человек, живущий в России, который говорит на русском языке и исповедует интересы своей собственной страны. Во мне нет никакого разлома, никакой солидарности с Майданом, потому что это не мой Майдан. Там есть такой замечательный украинский писатель Юрий Андрухович.  Его дедушка воевал на Западной Украине после Отечественной войны вместе с бандеровцами. Я это слово вообще не употребляю, но, как говорится, из песни слова не выкинешь, а мой дедушка, закончив войну в Венгрии, еще полтора года бегал за дедушкой Андруховича, искал его и не поймал, к сожалению.  И каждый из нас может написать про своего дедушку, сделав из него свой героический образ. Вот в этом и наш патриотизм, и чувство родины.

Тоже самое с Майданом. Это их Майдан, а мой Майдан в Крыму, Харькове, Донецке, у нас разные Майданы.

У меня патриотизм со своим Майданом, а у них со своим.

- Зачем делиться на Украину и Россию, если и вы и он действуете из одних и тех же побуждений?

- Мы действуем из разных побуждений. Он представитель украинского языка и культуры, а я русского языка и культуры. Он за украинскую нацию, за ее создание, а я за пролонгацию действий и возможностей русской нации. У нас все в порядке.  У нас совершенно честные позиции.

- Ощущаете ли вы закручивание гаек, происходящее в России?

- Нет, несмотря на то, что я выступал против Владимира Владимировича Путина и его экономического и внутриполитического курса, и продолжу выступать. Жду момента, чтобы написать в своем блоге, что оппозиция умерла, да здравствует оппозиция, потому что эта оппозиция, которая сегодня выступает, перестала меня устраивать.  Я буду строить другую оппозицию, на левоконсервативных основаниях. Путин не должен впадать в эйфорию от своего сверхрейтинга и надо продолжать на него воздействовать.

- На сайте «Свободная пресса» вы пишите, что оппозиционеры, выступающие против присоединения Крыма к России, ничем не рискуют. Почему вы так думаете?

-  В сегодняшней России оппозиция это просто такое псевдобунтарство.  Может, завтра мы проснемся, а все СМИ закрыты, и Борис Гребенщиков в тюрьме, тогда я переосмыслю сказанное мной.

Но пока, чтобы быть в оппозиции не нужна никакая смелость, потому что тот же Андрей Макаревич произнес свои слова, и он тот час на обложках журналов, он звезда, у него все берут интервью а, если бы выступил как Юрий Башмет или Владимир Спиваков, то подвергся бы обструкции, как многие из тех, кто выступил против Майдана, т.е. за присоединение Крыма.  В чем тут смелость? Ты артист, о тебе начинают говорить как о «мученике чести». Если ты был известный артист – то залы на твоих концертах не опустеют. Это очень выгодная и удобная  позиция: я за все хорошее, за мир, за добро и ласку, за все это сгущенное молоко.

- А как насчет большинства, которое смотрит телевизор и относится к происходящим событиям, как к олимпиаде – Россия номер один?

- Я не имею отношения к большинству россиян, я имею отношение к своим товарищам, в том числе к национал-большевикам, которые свою точку зрения отстаивали неоднократно и за это многократно пострадали, гораздо больше чем рок-звезды. Это личное дело россиян, что поддерживать. Я поддерживаю пассионарную часть своей нации.

- Новая песня Бориса Гребенщикова о любви во время войны «господи, скажи мне кто мы, / что мы так хотели, / чтобы любовь, любовь, любовь / обязательно во время войны» перекликается с вашими воззрениями на войну.

Неужели для любви нужна война?

- Если на земле мы с Гребенщиковым неприязненно смотрим друг на друга, то когда вылетаем в стратосферу, где-то там сходимся, потому что на высшем уровне все истины начинают совпадать.

- Значит, в войне есть что-то позитивное?

- Это не я придумал. Хемингуэй сказал, что самых красивых людей в своей жизни он встречал на войне. В войне нет ничего позитивного. Война кромешный ад и ужас, но вся мировая мифология, поэзия, проза, все, в том числе любая нация, начинается с мифа, а миф, так или иначе, начинается с противостояния, с войны.

Мы из этого созданы, наш язык, наш словарь, образцы поведения. Можно как угодно к этому относится, но это то, что мы имеем.

Возьмите любую страну – это есть история героического отстаивания своего языка и своей территории в процессе какой-то тяжбы: зачастую войны или очень многих войн. Ну, давайте, оспорим это.

- А вы видите сейчас другой способ развития – ведь есть интернет, глобализация?

- Нет, не вижу. Есть такая страна США. Она имеет 800 военных баз в 130 странах мира. Давайте осмыслим этот факт, а потом будем говорить – давайте жить мирно. Зачем им 800 баз, кто-то может объяснить?  В России, между прочим, в десятки раз меньше.  Вот и приходится жить в том мире, который предоставили.

- Новые проекты?

- Я написал замечательный роман «Обитель» на 700 страниц о любви во время тюрьмы, тут мы с Гребенщиковым точно сойдемся. Выходит фильм «Восьмерка» по одноименной повести, снятый Алексеем Учителем. Очень хороший.

Беседовал Виктор Народицкий

 

Share...Facebook0Twitter0

Leave a Reply